Психолог при ПТСР
Спите плохо – или просыпаетесь разбитым. Страх накатывает без повода, злость выходит из-за ерунды, одни и те же мысли идут по кругу. Это не слабый характер: это нервная система, которая всё ещё живёт так, будто опасность рядом. Если вы пришли сюда после теста с высоким баллом – он ничего не решил, только показал, что описания в вас откликнулись. Это повод разобраться, а не диагноз.
| Подходы | EMDR и EMDR 2.0, экзистенциальная терапия, гештальт |
| Языки | Русский, английский, португальский |
| Приём | Вторник–пятница, 14:00–00:00 по Москве |
Коротко. При ПТСР помогает психолог, который работает с травмой, а не «с тревогой вообще». Я психолог экзистенциально-гуманистического направления и EMDR-терапевт (подробнее на главной): EMDR и его расширенная версия EMDR 2.0 снимают заряд с застрявших воспоминаний, экзистенциальная терапия занимается тем, что травма сломала в картине мира. Диагноз для начала не нужен; психиатр нужен при тяжёлом текущем состоянии, и об этом я скажу прямо. При единичной травме речь о нескольких встречах, при комплексной – о месяцах. Онлайн, на русском, английском или португальском.
С чем обычно приходят
Не всегда приходят со словами «у меня посттравматическое стрессовое расстройство». Это знают только заранее подготовленные люди, которые уже искали долго информацию. В основном запросы звучат так:
- Событие было давно, а реакция как будто вчера. Запах, звук, поворот разговора – и тело отвечает так, будто всё происходит снова.
- Жизнь потихоньку сузилась. Не ездить той дорогой, не смотреть новости, не оставаться одному, не спать в темноте. Каждое избегание по отдельности разумно, а вместе они съели половину доступного.
- Тело отвечает раньше головы. Сердцебиение, нехватка воздуха, «накрыло» в метро или в очереди – обследования ничего не находят, а повторяется регулярно.
- Сон. Или его отсутствие, или сны, после которых просыпаешься уставшим сильнее, чем ложился.
- Вспышки, которые самому непонятны. Сорвался на близких из-за ерунды, а потом стыдно и страшно: что со мной.
- «Со мной ведь ничего такого не случалось». Это отдельный и очень частый случай – когда травма набралась не из одного события, а из длительного: детство, отношения, работа, война фоном.
ПТСР и комплексное ПТСР – это разные вещи
Различие не академическое, от него зависит, как строится работа.
ПТСР обычно вырастает из конкретного события: авария, нападение, катастрофа, потеря. Есть точка на оси времени, до и после.
Комплексное ПТСР вырастает из длительного, повторяющегося и такого, откуда нельзя было уйти. К симптомам ПТСР добавляется то, что затрагивает самого человека: устойчивое ощущение собственной испорченности, трудности с тем, чтобы выдерживать свои же чувства, и разрушенная способность быть с людьми в близости.
Поэтому во втором случае бессмысленно «переработать эпизод» – эпизода как такового нет. Работа идёт дольше и устроена иначе.
Как проходит первая встреча
Первая встреча – разговор, а не процедура. Я спрашиваю, что привело, что происходит сейчас и как вы с этим живёте. Мне важно понять не столько событие, сколько то, как оно продолжает вас касаться.
Я не прошу пересказывать травматическое событие в подробностях на первой встрече. Это распространённый страх, и он обоснован: неподготовленный подробный пересказ может ухудшить состояние. Сначала нужна опора – способ вернуться в настоящее, если накрыло. Только потом всё остальное.
Дальше мы договариваемся о том, с чем работаем и в каком темпе. Темп – ваш. Это не вежливая формула: при травме ощущение, что тебя ведут туда, куда ты не готов, воспроизводит ровно то, из-за чего вы пришли.
Психолог или психиатр при ПТСР?
К психиатру – когда состояние не даёт функционировать: сон пропал на недели, есть мысли о том, чтобы не жить, идёт активная зависимость, накрывает так, что не выйти из дома. Лекарства снижают симптомы, но воспоминание они не перерабатывают – это работа психолога, и её можно вести параллельно с приёмом препаратов. Если на первой встрече я увижу, что сначала нужен врач, я скажу об этом сразу и помогу сориентироваться, к кому.
Как я работаю
EMDR
Метод, разработанный специально для переработки травматических воспоминаний. Коротко устройство такое: вы удерживаете в голове тяжёлое воспоминание и одновременно выполняете задачу, которая занимает рабочую память – чаще всего следите глазами за движением. Воспоминание при этом никуда не девается, но перестаёт быть таким ярким и заряженным. Подробнее – в моей статье о том, как движения глаз помогают при травме.
EMDR 2.0
Здесь используются разные виды билатеральной стимуляции – не только движения глаз, но и звуковая, и кинестетическая. К ним добавляются эриксоновские и классические гипнотические техники, имажинативные приёмы и элементы когнитивно-поведенческой терапии.
Смысл такой конструкции в том, что рабочая память нагружается сильнее, а переработка идёт сразу через несколько модальностей восприятия, а не через одну. По моему опыту это работает заметно мощнее, чем протокол первой версии.
Отдельно в 2.0 входят расширенные протоколы: работа с зависимостями, с комплексным ПТСР и с теми состояниями, в которых первая версия оказывается недостаточно эффективной.
Метод молодой: в работе себя показывает, публикаций пока немного. Если интересна исследовательская сторона – первая работа, где 2.0 сравнили с обычным протоколом.
Экзистенциальная терапия
После ряда тяжёлых событий ломается не только сон, и дело не только в кошмарах, которые возвращаются раз за разом. Очень часто ломается само устройство мира и представление человека о нём: что мир в целом предсказуем, что с тобой такого не случится, что ты в состоянии на что-то влиять. Никакая переработка воспоминаний сама по себе этого не чинит.
Вот здесь работает экзистенциальный подход, которому я учился у последователей школы Джеймса Бюдженталя. Он захватывает разные области жизни сразу. Он сложен и малопредсказуем – потому что психика конкретного человека вообще плохо предсказуема. Он занимает значительно больше времени, работает с глубокими слоями и способен вывести на уровень осознания то, что не получается достать ни самостоятельно, ни более поверхностными классическими подходами, которые заведомо сужают объём психической жизни.
Гештальт-терапия
Мои супервизоры и мои личные терапевты работают в гештальт-подходе, да и сам я начинал профессиональный путь именно с него. Поэтому в моей работе много элементов работы с чувствами, потребностями и границами контакта.
Это про то, как человек контактирует с собой: не разрывает ли он контакт со своей ответственностью, со своими чувствами, со своими потребностями. А если разрывает – мы смотрим, как это чинится.
Экзистенциальному подходу гештальт не противоречит. Он его расширяет и приводит в систему то, что в экзистенциальной терапии порой выглядит размытым.
Как это выглядит в работе со мной
То, с чем приходят, – «не могу спать», «срываюсь на близких», «накрывает в метро», – почти всегда верхушка айсберга. Под одним событием обычно лежит история: что было до него, кто был рядом, чему оно научило про мир и про себя. Поэтому первые встречи мы не «перерабатываем травму», а разбираемся с этой историей и договариваемся о темпе. Темп ваш, и я не гоню коней, даже когда кажется, что надо быстрее: при травме спешка воспроизводит ровно то, из-за чего человек пришёл.
EMDR здесь не отдельная процедура, а инструмент внутри более широкой работы. Он снимает заряд с воспоминания, а дальше мы смотрим, что делать с миром, который после этого события перестал быть предсказуемым, – это уже экзистенциальная часть, и она занимает больше времени, чем сама переработка.
И честно про ожидания. Терапия не волшебная таблетка: на результат влияем не только мы двое, но и то, что происходит в вашей жизни за пределами наших встреч. Она хороший помощник, чтобы ориентироваться в мире, который меняется хаотично. Помощник, а не спасатель.
Чего ждать не стоит
- Воспоминания не сотрутся совсем. Цель терапии не в том, чтобы напрочь забыть произошедшее, а в том, чтобы память перестала управлять сегодняшним днём и чтобы снизилась эмоциональная значимость прожитого.
- Это не одна встреча. Травма чаще всего состоит не из одного события, на которое человек отреагировал стрессом. При единичном недавнем случае иногда хватает нескольких сессий; при комплексной травме речь всегда идёт о месяцах.
- Подходит не всем и не всегда. При тяжёлом текущем состоянии, активной зависимости или суицидальных намерениях сначала нужна консультация врача, а не разговорная или протокольная терапия. Я скажу об этом прямо, если увижу.
- Я не врач и не выписываю лекарства. Если понадобится психиатр или врач-психотерапевт, я скажу и помогу сориентироваться.
Проверить себя до разговора
На сайте есть бесплатные опросники – они не ставят диагноз, но помогают понять, о чём имеет смысл говорить. Результат можно сохранить в PDF и принести на встречу.
CTICTIComplex Trauma Inventory 20 пунктов6 шкал10–15 мин
PCL-5PCL-5PTSD Checklist for DSM-5 20 пунктов4 шкалы5–10 мин IES-RIES-RImpact of Event Scale – Revised 22 пункта3 шкалы5–10 мин DASSDASS-42Депрессия, тревога и стресс 42 пункта3 шкалы10–15 минФормат и стоимость
Стоимость консультации |
7 000 ₽
Онлайн-сессия ~50 минут
Оплата из-за рубежа: переводы RIA и Western Union или банковский SWIFT-перевод по договору – реквизиты пришлю при записи.
Четыре социальных места |
3 300 ₽
Освободится с 22.10.2026
Спрашивайте лично для уточнения!
Формат работы |
Онлайн по видеосвязи
Zoom, Google Meet, MS Teams, или другая работающая платформа
Первая встреча |
До начала терапии мы можем встретиться с вами по видеосвязи примерно на 10 минут
Это бесплатно для вас и обязательно для меня.
Вопросы перед первой встречей
Нужен ли диагноз, чтобы начать?
Нет. Диагноз ставит врач, а для начала работы достаточно того, что мешает жить и не проходит. Тест на сайте – ориентир для разговора, не диагноз; его результат можно принести на первую встречу.
Мне придётся рассказывать всё в подробностях?
Что-то о своём случае рассказывать придётся в любом случае – не буду кормить сказками, терапия чаще всего требует обсуждения. Порой именно этот этап и занимает больше всего времени: я прекрасно понимаю, что доверить непростые переживания незнакомому человеку бывает крайне сложно.
При этом облегчённые варианты есть. В EMDR для таких случаев не просто существует, а иногда прямо показан протокол «слепой терапевт»: вы выполняете инструкции про себя, а я говорю только, что именно сейчас делать, – не зная содержания того, с чем вы работаете. Так прорабатывается целый ряд проблем.
Прошло много лет. Не поздно?
Нет. Время само по себе не перерабатывает травму – иначе через двадцать лет она проходила бы у всех. Обращаются и через тридцать лет.
А если у меня «недостаточно серьёзная» травма?
Такого критерия не существует. Значение имеет не масштаб события со стороны, а то, что оно с вами сделало. Сравнение себя с теми, «кому хуже», – один из самых частых способов не обращаться за помощью годами.
Онлайн вообще работает при травме?
Да, EMDR онлайн применяется и изучается. Более того, для многих собственная комната – более безопасное место для такой работы, чем незнакомый кабинет.
Что если мне станет плохо во время сессии?
Это предусмотрено. Да и по опыту – не станет. Потому что EMDR практически во всех случаях работает на уменьшение симптомов, а не на их эскалацию, как работает, к примеру, эксплозивный метод или метод парадоксальной интенции. Однако, в этой терапии есть тоже противопоказания — и поэтому мы уделяем достаточно времени изучению вашего случая, прежде чем применять этот метод. Никаких слепых подходов.
Чем ПТСР отличается от комплексного ПТСР?
Происхождением. ПТСР вырастает из события или нескольких: авария, нападение, боевые действия, потеря. Комплексное – из длящегося и неизбегаемого: годы насилия в семье, унижения, плена, жизни рядом с непредсказуемым человеком.
Отсюда разница в том, что болит. При ПТСР на первом плане флешбеки, кошмары, вздрагивание, избегание напоминаний. При комплексном ко всему этому добавляется то, что затрагивает саму личность: устойчивое чувство собственной испорченности, трудности с чувствами и с близкими отношениями. Поэтому и работа дольше: события переработать можно относительно быстро, а представление о себе складывалось годами.
Чем ПТСР отличается от обычного стресса?
Временем и тем, как ведёт себя память. После тяжёлого события почти у всех несколько недель плохо: сон, дёрганость, навязчивые картинки. Обычно это постепенно стихает.
При ПТСР не стихает, а закрепляется – так бывает, когда событие оказалось слишком значительным или повторилось несколько раз, а рядом не было поддержки: воспоминание не становится прошлым, оно возвращается так, будто происходит сейчас, и жизнь начинает выстраиваться вокруг избегания напоминаний. Простой признак для себя: если через месяц-другой стало не легче, а привычнее обходить всё, что связано с событием, – это уже не «просто стресс».
Можно ли вылечить комплексное ПТСР?
Честно: «вылечить» – неточное слово, и обещаний за одну-две встречи я не даю. Симптомы поддаются: кошмары, вздрагивание, оцепенение уменьшаются, и уменьшаются заметно. Сложнее и дольше меняется то, что успело стать характером, – ожидание удара, стыд за себя, невозможность подпустить близко.
Это не значит, что ничего не выйдет. Это значит, что срок другой: месяцы и годы, а не недели, и последовательность тоже другая – сначала устойчивость, потом переработка, а не наоборот.
Есть и условие со стороны клиента: понимать сложность задачи и идти шаг за шагом – сначала сон и безопасность, потом переработка, потом отношения и жизнь вокруг них. Тот, кто ждёт результата за несколько встреч, обычно бросает на первых месяцах, приняв закономерное замедление за провал.
Как детская травма влияет на взрослую жизнь?
Не воспоминаниями, а выводами. Ребёнок не может изменить ситуацию, зато может к ней приспособиться: стать удобным, стать незаметным, всё контролировать, ничего не просить. Это работает и спасает, а потом остаётся, когда обстоятельства давно другие.
Поэтому взрослый приходит не с рассказом о детстве, а с тем, что «снова выбрал не того», «не умею отдыхать», «в любой момент жду подвоха». Связь с ранним опытом обычно обнаруживается уже в работе – и это и есть та самая работа с корнем, а не с симптомом.
Напишите пару строк о том, что происходит, – этого достаточно, чтобы начать.