В стране моего резиденства живут по-настоящему старые и по-настоящему мудрые люди. Не имея формального образования, они говорят минимум на пяти языках (английский, португальский, испанский, тупи, гуарани, также по-итальянски могут объясняться, ну и тут популярен портуньол — трансграничный гибрид испанского и португальского) и хорошо видят разницы культур, которые населили их страну.
Некоторые из них любят анализировать происходящее и сравнивать одно с другим, имеют очень любопытный ум, который осматривает всё вокруг и анализирует с потрясающей точностью всё, что относится к другим культурам. А из пришлых культур тут есть, наверное, все: арабы, евреи, русские, поляки, итальянцы, испанцы, немцы, гаитянцы, японцы, китайцы, филиппинцы и много ещё кого.
«Люди разучились любить по-настоящему»
Один из них, почтенная синьора 92 лет, однажды за обедом мне сказала:
«Люди уже разучились в капиталистическом мире любить по-настоящему. Это когда ты просто любишь и любишь его просто потому что любишь просто так и ни за что. Ты не спрашиваешь, сколько он зарабатывает, сколько он имеет, кто он по профессии, какая у него работа, кто его родители и семья. Ты просто любишь его. И ты только поэтому готов быть ему предан!»
Собственно говоря, это и есть основа любви, наверное, — про которую писал Эрих Фромм, только одев свои идеи в оболочку гуманистического психоанализа и заточив их под современный мотив. И ты любишь ни за что-то и не для чего-то. Ни за что-то, что человек имеет и какое положение занимает, и ни для чего-то (улучшить своё благополучие, получить бенефиты, даже завести семью — это тоже цель). А просто любишь человека.
«Ты можешь любить просто так?!»
Она тогда, сидя в кафе, показала на меня пальцем и буквально острым взглядом твёрже вольфрамовой фрезы, сверля меня и повысив даже голос:
«Ты любишь для чего? Почему? Можешь любить просто так человека? Ни для того, чтобы завести детей, создать семью — создать семью для людей это всё потребность в безопасности, семья даёт людям часто ложное понимание безопасности, иллюзию! Ни для того, чтобы получить паспорт страны, в которой ты живёшь, ни для того, чтобы иметь регулярный секс, ни для того, чтобы иметь статус полноценного семьянина! А любить сильно, просто так! Влюбиться чтоб не отлюбиться в человека уже завтра!»
«То, что вы, белые люди, называете любовью — просто любовь к внешним характеристикам, за которыми нет человека! Вот это качество ещё существовало в моём поколении. Любовь — это дух жизни, а люди за внешними благами забыли, что это такое. А это и есть настоящая любовь».
Она говорила сбивчиво, на смеси двух языков, приплетая гуарани, на котором я плохо говорю, и в нём есть слова, которые не переводятся на другой язык, но имеют сильное смысловое уникальное значение. Это, пожалуй, самое главное, что я понял тогда.
От её слов и необычного «выпада», который я никак не ожидал, я крайне неловко себя почувствовал — как придурковатый враливый ученик на экзамене, который сачковал и не знает предмет, и даже не знал, что ответить. Эта синьора имела индейские корни и не церемонилась, когда речь заходила о фундаментальных ценностях, ни с кем.
Я просто продолжил тогда слушать.
